Памятники

Толпа

Множество людей, движущихся то в ясно выраженном направлении, то – хотя каждый имеет собственную цель – в целом хаотически, никогда не причисляли к стихиям, что несправедливо, во всяком случае с тех пор, когда возникли крупные, плотно застроенные города. Во всем том, что касается публичного пространства, архитектор всегда ориентирован на толпу, а отнюдь не на отдельного человека. Исключительно в расчете на густую толпу была проложена Улица процессий в Вавилоне, и устраивались обширные дворы храмовых комплексов вокруг ступенчатых пирамид -зиккуратов. Напротив, для того, чтобы рассечь, разделить на множество уязвимых ручейков накат вооруженной толпы врагов, улочки античных городов, шедшие к центру от ворот, сознательно превращали в непонятный чужаку, запутанный лабиринт.

ТолпаДля соизмеримых толп покупателей и продавцов издавна создавались огромные рыночные площади, а по мере упорядочения городской жизни эти рыночные площади стали расчленять на аккуратные ряды лавок – чтобы легче было собирать пошлины, чтобы затруднить бегство воришкам.

В отличие от чисто торговых священные площади большую часть времени оставались пустыми, заполнялись толпой только в особые праздничные дни, но их пустота не имеет ничего общего с пустотой полей, лугов или иных открытых пространств. Это особым образом очерченная пустота, выделенная из общего “тела” городской застройки, и потому она непременно была обрамлена стеной, колоннадой, рядом арок – аркадой, а выход на ее простор из тесноты кварталов заставляет ее казаться больше, чем на самом деле. Древний Чатал-Хюйюк по числу жителей не уступал многим позднейшим городам древности, однако его нельзя назвать городом хотя бы потому, что в нем не было и слабого намека на площадь, способную вместить толпу жителей. Это означает лишь то, что отдельные семьи жили бок о бок, объединялись против общего врага, но не образовали сообщества, в котором одни могут созвать людей вместе, а те немедленно соберутся на этот призыв или даже приказ.

В древнейших греческих городах не было настоящих, оформленных площадей, и пустоты внутри периметра их оборонительных стен, чрезмерно протяженных для числа постоянных жителей, служили для того, чтобы под защиту укреплений могли быстро сбежаться обитатели окрестных деревень, пригонявших с собой и скот. Только после победы над персами в V в. до н. э. торговые площади – агоры – начали как-то упорядочивать. До того и сами афиняне, и приезжие буквально протискивались между храмами и памятниками, поставленными без какого-либо пространственного порядка. Было лишь два места в античном греческом городе, которое специально создавалось для особым образом организованной толпы. Речь идет о стадионе и театре.

И в том и в другом случае это толпа зрителей, собиравшая вместе всех свободных граждан города-государства. На стадионе толпа выстраивалась вдоль беговой дорожки. В театре она, как масса, заполняла ступени чаши амфитеатра, высеченного в склоне горы.

ТолпаИ в том и в другом случае архитектору приходилось иметь дело с проблемой, природа которой неизменна: если множество людей подтягивается к началу действия постепенно, то после его окончания все стремятся уйти одновременно. Ширину проходов и лестниц следует приспособить именно к такого рода скорому и плотному движению, которое грозит смертельно опасной, гибельной давкой при любом нечаянном торможении. Уже после побед Александра Македонского началось сращение греческих и восточных обычаев и вкусов, и города обрели чувство относительной безопасности в огромных царствах.

Тогда к толпам жителей Афин стали прибавляться густые толпы любопытствующих приезжих, из общей толпы горожан теперь выделились группы с особыми интересами, обрамление площадей стало упорядочиваться. Вдоль их фронта появились первые крытые портики – стой, в которых заключали крупные торговые сделки, беседовали, жарко спорили, рассматривали выставленные там картины.

Восток вообще не знал толпы праздных, свободных граждан – там веками вновь и вновь воспроизводилась схема упорядоченной в соответствии с давно закрепившимся ритуалом процессии, а роль площади отводилась только рынку и окруженному стенами храмовому участку. Иначе складывалось оформление пространства для толпы на Западе, ведь население Рима эпохи империи достигало миллиона человек, из которых не менее четверти в мирное время были озабочены только развлечениями. Богатства, стекавшиеся сюда из провинций, позволяли императорам оплачивать хлеб, зрелища и дешевое вино из казны. Все это множество людей ежедневно толклось на территории столичного центра, не превышавшей двух кв.км общей площади, на узких (максимум 9 м, чаще 5 – 6 м) улицах, где первые этажи были сплошь заняты лавками и тавернами, и на нескольких площадях -форумах. Теснота была чудовищна, и недаром всякое уширение пространства, где можно было хоть чуть расправить сдавленную грудную клетку, римляне именовали неблагозвучным словом “вомиториум”.

… мнет нам бока огромной толпою
Сзади идущий народ: этот локтем толкнет,
а тот палкой
Крепкой, иной по башке тебе даст бревном
иль бочонком;
Ноги у нас все в грязи, наступают большие подошвы
С разных сторон,
и вонзается в пальцы военная шпора.

Так писал грустный сатирик Ювенал в том самом I в., когда вот-вот должны были начаться грандиозные работы по сооружению новых форумов и терм, способных принять на себя напор грандиозной толпы. На такую толпу были рассчитаны Колизей, вмещавший до 60000 зрителей, и Большой цирк для забегов колесниц, на трибунах которого хватало места для 150000 человек.

ТолпаКонстантинополь верно следовал Риму, потрясая грандиозностью своих площадей и амфитеатров заезжих варягов, славян или франков. В самой же Западной Европе на долгие века города сжались, словно съежились до такой степени, что 5000 жителей уже было много, а в единственном крупном городе, в Венеции, расположившейся на островах, места хватило лишь для одной площади перед собором Св. Марка. Рыночные площади в городах были миниатюрными, и только с XI в., когда ремесленно-торговые города стали быстро увеличивать свое население, напор толпы вынудил начать нелегкий процесс сноса целых кварталов и расширения площадей.

Красная площадь Москвы долгое время была значительно уже своего теперешнего состояния, поскольку перед стеной был ров, а перед ним еще невысокая стена с рядом часовен. И это была прежде всего торговая площадь, тогда как Ивановскую площадь в Кремле назвать большой сегодня было бы трудно, хотя москвичам допетровской поры она и казалась огромной, если слова “кричать во всю Ивановскую” стали нарицательными.В Риме, к святыням которого стекались десятки тысяч паломников, неоднократная гибель множества людей, давивших друг друга на очень узких мостах и улочках, побудила ренессансных пап приступить к грандиозной реконструкции. Это было тем более нужно, что главным зрелищем для собравшихся зевак были торжественные выезды кардиналов, растягивавшиеся на километр.

Грандиозным завершением этой крупной реконструкции стала площадь перед собором Св. Петра, охваченная по краям грандиозными “плечами” овальной колоннады Лоренцо Бернини, и удивительной красоты длинная площадь Навона, нынешние очертания которой повторяют контуры бывшего на этом месте древнего форума.

ТолпаС этих пор началась своеобразная гонка на опережение – как только сооружалась площадь, способная вместить ту толпу, которой еще нет, через некоторое время она начинала притягивать столько народа, что и ее не хватало. Перед Версальским дворцом, фасад которого несколькими уступами отодвигается от городка, возникла при Людовике XV грандиозная площадь Парадов, а в самом Париже – площадь Согласия (Королевская), размер которой изумляет и в наши дни. В подражание Риму и Парижу, но с еще большим размахом за устроение площадей взялись в России, и с начала XIX в. Дворцовая площадь в Петербурге становится самой большой площадью Европы и одной из самых красивых, поскольку главным ее предназначением было служить плац-парадом, а ведь именно военный парад был долго главным зрелищем для горожан. В Российской империи несколько увлеклись размерами площадей, так что во множестве провинциальных городов были заложены площади, для заполнения которых требовалось бы согнать вместе чуть ли не все население пары уездов. Так, в Полтаве круглая площадь диаметром 200 м окружена была скромными двухэтажными строениями губернских присутственных мест, что создавало ощущение странной пустоты. В Тихвине, план которого явно утверждался в столице без выезда на место, обширный прямоугольник главной площади оказался устроен на изрядном спуске, так что одна сторона на три с лишним метра выше, чем другая.

Толпа не любит застаиваться, и, начиная с королевы Екатерины Медичи и в особенности с правления Генриха IV, наряду с площадями начинается создание бульваров – сначала как дороги для карет, между которыми сновали продавцы разных сластей и прохладительных напитков, тогда как толпа зевак разглядывала это непрерывное движение взад и вперед, выискивая знаменитые лица. Возник и совсем новый тип площади – Пале-Рояль – прообраз нынешних крупных торгово-развлекательных комплексов. Это бульвар, по обе стороны которого оставалось достаточно места для необычайно длинных колоннад, чтобы устроить множество ресторанов и магазинов.

Кстати, именно с Пале-Рояля началась Великая французская революция. В самом деле, бунт мог вспыхнуть в любом месте, но для революции требовалось достаточно места, чтобы слышать и видеть ораторов – Камилль Демулен или Мирабо обращались к праздной толпе в Пале-Рояле с речами, а в колоннадах у площади было удобно расклеивать листы, на которых их речи печатались здесь же.После революционных выступлений 1848 г. архитектура оказалась вовлечена в политику ранее невиданным образом. Под руководством сильного префекта Парижа, Эжена Османа бульвары и улицы были теперь расширены и спрямлены отнюдь не только из соображений удобств для мирной толпы и движения экипажей. Новые, расширенные магистрали оказались удобны для артиллерии, способной разрушить легкие баррикады, и для кавалерии, способной эффективно разогнать бегущую толпу.

Темперамент, равно как и климат не слишком благоприятствовали бурной уличной жизни в огромном Лондоне, к тому же после грандиозного пожара 1666 г. центральные улицы там были в основном расширены, так что толпы лондонцев в основном словно всасывались бесчисленными тавернами -пабами, кофейнями и чайными, а затем и клубами. Отцы города вовсе не стремились тратиться на выкуп частной земли ради создания площадей, так что только к середине XIX в. форму обрела только одна площадь -Трафальгарская. Зато в Лондоне возник иной тип “площади”, способной в погожий день без труда вместить огромные толпы людей, -обширные газоны публичных парков. В Гайд-парке было отведено и специальное место близ Мраморной арки – известный Уголок ораторов, где всякому было дозволено произносить любые речи. В городах США также скупились на землю для площадей, и хотя название Таймс-скуэр общеизвестно (именно там в новогоднюю ночь “падает” яблоко – символ штата Нью-Йорк), там нет и намека на площадь, есть лишь перекресток в форме вытянутой буквы X.

В советское время возродили восточный обычай торжественных процессий – парады и демонстрации, и под них закладывали размеры главных площадей улиц, что создало странный эффект, повторивший опыт реконструкции при Николае I, но только в большем масштабе.

В результате главные площади областных, да и районных городов создают ощущение заброшенности и пустоты. До того, как на Манежной площади Москвы был устроен прогулочно-торговый центр причудливого стиля, здесь полвека простирался огромный пустырь, залитый асфальтом. Лишь в дни огромных демонстраций весной 1989 г. здесь собиралось достаточно людей, чтобы заполнить это пространство на две трети. Неудивительно, коль скоро после сноса Охотного Ряда в 30-е годы единственным назначением этого места было дважды в год служить местом перестроения парадов перед вступлением на Красную площадь.

К концу XX в. толпа переместилась – на пляжи, в разного рода диснейленды, и под крышу колоссальных теперь развлекательных центров. Место толпы людей на улице заняли целые “толпы” автомобилей, огромные табуны машин, в попытках сладить с которыми давно опускаются руки у планировщиков, почти полностью уступивших дорожной полиции свои прежние функции регулятора движения.

Парады и демонстрации сохраняют значение, но давно уступили первенств скоплениям людей на всевозможных массовых действах. Если концерты поп-звезд могут собрать сто-двести тысяч человек, то вокруг Каабы -священного камня Мекки в особые дни вращается шествие из миллиона паломников.  
 
Несмотря но то что улицы современного города полностью захвачены автомобилями, толпа пешеходов периодически возвращает себе права. Туристы наполняют трамвайные остановки Сан-Франциско, за припасами идут на фермерские рынки, монотонность деловых улиц нарушается пикетами забастовщиков. 
 
Пространство города пребывает в непростых отношениях с толпой. В новой части города, в связи с бедностью зрительной информации, только искусственными “островами” фонтанов удается оживить пустые пространства, притянуть к себе людей (вверху – Сан-Франциско). В древнем городе даже одинокий прохожий создает ощущение активного человеческого присутствия – ему вторят скульптуры и тени истории (Париж). В совсем новых кварталах присутствие человека приходится удваивать средствами скульптуры или настенной живописи. 

Читайте далее:

По материалам Wikipedia